Без названия., про жизнь
Взгляд — и солнце спряталось за тучку.
Секунда.
Ответный взгляд — и лучики тепла наполнили комнату светом.
Улыбка.
— Хочешь кофе?
— Да, налей.
И опять в комнате полосато светло. На коричневой деревянной столешнице, с чуть ощутимым рельефом солнышко освещает кружку со слегка отрисованной ромашкой, два сантиметра справа — уже тень.
— Сахар?
— Пол-ложки.
Его улыбка — и солнце ярко осветило потертого медведя, изображенного на груди ее рубашки, уже выцветшего от старости, но все еще любимого.
Много воздуха вокруг.
Шелест бумажного пакета. Вчерашний хлеб, уже чуть подсохшая корочка, при нарезании крошиться и крошки рассыпаются в разные стороны по столешнице, отскакивая от ее голых ног, падают на пол. Хруст при нажатии ножом и прикушенная ее нижняя губа. Его взгляд. Солнце падает ей на лицо.
Три шага до холодильника: апельсиновый сок и масло.
Тостер — запах чуть подгоревшего хлеба.
Глоток сока — пятно на майке прямо над ухом медведя.
— Черт!
Его улыбка.
…
Прошло пятнадцать лет, та же кухня.
— Доброе утро. Ты давно встал?
— Минут 45 назад. Кофе на плите, наверное еще горячий.
— Классно, тебе налить?
— Да, пожалуйста.
Коричневая кружка из навесного шкафа машинально перемещена на мраморную столешницу, за которую два года назад было заплачено целое состояние. Пол ложки сахара добавлены следующим движением.
— Что хочешь делать сегодня?
— Не знаю, сейчас посмотрю что с погодой.
Google weather
Окно. За окном солнце. На небе есть тучи.
— Ты меня любишь?
— Что за вопрос? Конечно да. — не отрываясь от телефона прозвучало в комнате. — Хочешь, поедем погулять? Потом зайдем пообедать? Хочешь пиццу?
— Да. Можем.
Машина. Как колба, в пространстве перемещается из одной точки в другую людей.
Сиденье попой ощущается как холодно скользкое.
— Как ты?
— Нормально — пауза — Хорошо — улыбка на губах застывшего лица.
— Ты красивая.
— И ты — та же улыбка.
Рычаг коробки перенесся на режим “назад”. Взгляд на монитор камеры заднего вида.
Улица, машина рядом, светофор.
Рассеянный взгляд на постоянно меняющиеся витрины магазинов.
И фоново в машине произносятся сотни каких-то слов за десять минут.
— Остановись.
Машина продолжает движение.
— Остановись, вот же паркинг.
— Извини, не успел.
— Остановись вон там.
— Хорошо.
…
— Ты куда?
— Идем.
— С тобой?
— Да.
Звук закрывающегося центрального замка.
— Куда мы идем?
— Ты взял кошелек?
— Да.
— Сейчас увидишь.
Яркая витрина магазина. Манекен — без лица — только руки, ноги. На нем белая майка, в центре яркий улыбающийся медведь. Около левого уха ромашка.
…
Губы растянулись в улыбке, морщинки сбоку глаз появились, кажется впервые за несколько лет:
— Помнишь?
В ответ вопросительный взгляд и леденящий пространство медленный выдох из напряженных губ. Взгляд такой же живой, как взгляд этого манекена.
На двери магазина вывеска “Сиеста с 12/00 до 15/00”.
Часы показывали 12/15.
— Мне она нужна.
— Хорошо, поедем, потом вернемся.
— А вдруг не вернемся?
— Конечно вернемся.
— Может лучше подождем?
— Что ты будешь здесь делать почти три часа?
Что ты будешь здесь делать почти три часа? — громко звучало в воздухе.
— Я буду ждать.
Большой пустой проспект, обозначенные парковки вдоль проезжей части, две автобусные остановки почти напротив друг друга, обшитые пластиком, большие деревья скудно посажены на расстоянии, казалась бы, сотни шагов друг от друга, светофор, ни одного человека вокруг. Колкий едкий воздух, впитываемый кожей, царапает — как песчаная буря.
— Я буду ждать, хватит уже уезжать — возвращаться,.
— Я буду в машине.
Прошел двести метров до машины.
Открыл дверь, сел в машину. Хлопнул дверью:
— Вот же ж дура.
Завел машину. Включил кондиционер. Посмотрел кругом. Посмотрел в телефон. Прошло пять минут.
Набрал полные легкие воздуха, медленно выдохнул.
Посмотрел в зеркало заднего вида.
Рука потянулась к ручке двери — теплый воздух обжег ему лицо.
Стоп. Снято.
Белый экран, правый нижний угол — курсивом зеленого цвета:
Фонд профилактики бытового насилия.
Секунда, и следующий кадр.
Бледность зеленого заставляет вглядываться в текст:
Насилие — это формальное присутствие рядом.
